публикации
— На выставке есть свой «ноль объект» (номер 29 с именем «Жизнь»), который находится в самом начале экспозиции. Жизнь пуста?
Это зачин выставки. Он нужен, чтобы перенастроить внимание зрителя. Это подсказка: не ждите ярких форм, живописи, привычной экспозиционной логики. Это способ «обнулить» ожидания.
Пустота жизни — это штамп. Я сомневалась над тем, чтобы открывать выставку именно этим «объектом». Но в этой пустоте уже много всего. Если ты всматриваешься, то замечаешь нюансы, подсветку, отблеск, пространство вокруг. Это как тизер спектакля, вступление к опыту.
Это зачин выставки. Он нужен, чтобы перенастроить внимание зрителя. Это подсказка: не ждите ярких форм, живописи, привычной экспозиционной логики. Это способ «обнулить» ожидания.
Пустота жизни — это штамп. Я сомневалась над тем, чтобы открывать выставку именно этим «объектом». Но в этой пустоте уже много всего. Если ты всматриваешься, то замечаешь нюансы, подсветку, отблеск, пространство вокруг. Это как тизер спектакля, вступление к опыту.
Анастасия Хаустова: Если вернуться к вопросу про нонспектакулярное и концептуализм — ты их соотносишь, видишь какую-то историческую перспективу, одинаковым или разным инструментарием они пользуются? Нонспектакулярное искусство — не широко распространенная вещь, известная в узких кругах, тем не менее, тесно связанная с концептуализмом. Ты их различаешь?
Тина Шибалова: Сформулирую так: нонспектакулярность — это течение, возникшее вследствие усталости от концептуализма, удачный поиск его развития. У меня нет задачи придерживаться какого-то направления и пропагандировать его, ни в коем случае. «Просто так получилось».
А.Х.:Если говорить о различии между ними, то, может быть, оно проходит по зрелищности? Хотя казалось бы, что зрелищного в концептуализме.
Т.Ш.: Если взять нулевые, пик экономического подъема, все говорили о зрелищности, все хотели быть увиденными, нужно было сделать что-то заметное. Бум форм, материалов, размеров. Битва «эго» и производство выставочных блокбастеров. И концептуализм таким был, но зрелищность его не компрометирует, если идея работает. В данном случае форма или объем объективируются.
Тина Шибалова: Сформулирую так: нонспектакулярность — это течение, возникшее вследствие усталости от концептуализма, удачный поиск его развития. У меня нет задачи придерживаться какого-то направления и пропагандировать его, ни в коем случае. «Просто так получилось».
А.Х.:Если говорить о различии между ними, то, может быть, оно проходит по зрелищности? Хотя казалось бы, что зрелищного в концептуализме.
Т.Ш.: Если взять нулевые, пик экономического подъема, все говорили о зрелищности, все хотели быть увиденными, нужно было сделать что-то заметное. Бум форм, материалов, размеров. Битва «эго» и производство выставочных блокбастеров. И концептуализм таким был, но зрелищность его не компрометирует, если идея работает. В данном случае форма или объем объективируются.
Сноб: О Барте, тюбиках и как рыночная экономика превратила партнёров в товары (читать полную версию)
Выставка опирается на «Фрагменты речи влюбленного» Ролана Барта. Почему именно это произведение?
Тина Шибалова: Эта книга — лучшее лекарство от любви как катастрофы. Она не научит жить, но покажет, как жить не стоит. На страницах поиск определений, примеры ситуаций или следствий, не самые прекрасные проявления человеческой души. Всё это помогает размышлять более отстраненно о личном опыте и излечиться путем растворения себя в авторе.
Катя Афонина: Многие влюблённые читают именно этот труд Барта. Помню, как после первого прочтения меня удивило, как точно, тонко и метафорично автор описывает совершенно неописуемые вещи, в которых бывает стыдно признаться, несмотря на наше время открытости и культуру психологии. Во взаимодействии с «тюбиками» мы также проследили определенные явления, на которые хотелось обратить внимание так же, как Барт делает это в своём эссе. Эти явления приобретают форму ощущений, поведенческих паттернов, психологических состояний — их непросто заметить, и о них также непросто говорить.
Тина Шибалова: Эта книга — лучшее лекарство от любви как катастрофы. Она не научит жить, но покажет, как жить не стоит. На страницах поиск определений, примеры ситуаций или следствий, не самые прекрасные проявления человеческой души. Всё это помогает размышлять более отстраненно о личном опыте и излечиться путем растворения себя в авторе.
Катя Афонина: Многие влюблённые читают именно этот труд Барта. Помню, как после первого прочтения меня удивило, как точно, тонко и метафорично автор описывает совершенно неописуемые вещи, в которых бывает стыдно признаться, несмотря на наше время открытости и культуру психологии. Во взаимодействии с «тюбиками» мы также проследили определенные явления, на которые хотелось обратить внимание так же, как Барт делает это в своём эссе. Эти явления приобретают форму ощущений, поведенческих паттернов, психологических состояний — их непросто заметить, и о них также непросто говорить.
SPECTATE: «Обозначение количества, с уточнением об увеличении в плюс»: о выставке Евгения Аверина «В количестве трех» (читать полную версию)
Анастасия Казакова (АК): Женя и Тина, давайте начнем с самого простого и одновременно сложного — с названия — «В количестве трех». Для зрителя это, прежде всего, три дня работы выставки, три типа представления объектов и три рекомендованных визита, указанные в сопроводительном тексте, возможно еще трое участников подготовки высказывания и демонстрации. Однако это может быть и отсылка к определенным работам на выставке, верно? «Минимум три для каждого образца» — как на тех фрагментах текста на панели, что висит в первом зале.
Евгений Аверин (ЕА): В списке вопросов и ответов для посетителей указан ограниченный, но исчерпывающий ответ о числе ТРИ — это простая арифметика.
Тина Шибалова (ТШ): Можно еще добавить про организационный принцип. Три дня — это не недостаток, а концентрация, как процентная концентрация элементов в материале, если уж речь заходит о процессах анализа и испытаний материалов. Организация — это способ создать контролируемые условия восприятия, тот самый «протокол взаимодействия». Мы не просто показываем объекты или некий отчет, протокол статистики взаимодействия с материальным, мы моделируем ситуацию дефицита времени и доступа, которая, вероятно, тоже является частью высказывания. Неограниченная доступность (хотя ее наличие находится под вопросом, в зависимости от ситуации) обесценивает опыт. Мы же возвращаем ему ценность через ограничение. Ограничение также может выступить маркером окружающего на данном этапе происходящего в среде.
Евгений Аверин (ЕА): В списке вопросов и ответов для посетителей указан ограниченный, но исчерпывающий ответ о числе ТРИ — это простая арифметика.
Тина Шибалова (ТШ): Можно еще добавить про организационный принцип. Три дня — это не недостаток, а концентрация, как процентная концентрация элементов в материале, если уж речь заходит о процессах анализа и испытаний материалов. Организация — это способ создать контролируемые условия восприятия, тот самый «протокол взаимодействия». Мы не просто показываем объекты или некий отчет, протокол статистики взаимодействия с материальным, мы моделируем ситуацию дефицита времени и доступа, которая, вероятно, тоже является частью высказывания. Неограниченная доступность (хотя ее наличие находится под вопросом, в зависимости от ситуации) обесценивает опыт. Мы же возвращаем ему ценность через ограничение. Ограничение также может выступить маркером окружающего на данном этапе происходящего в среде.
SPECTATE: «Обозначение количества, с уточнением об увеличении в плюс»: выставка, документация, интерпретация: художники, кураторы, арт-критики и фотограф делятся комментариями
21/ 01/ 2026
Интервью: Современный художник в моей понимании — фигура сильно интеллектуальная (читать полную версию)
— Считаете ли вы важным наличие формального образования для того, чтобы заниматься современным искусством? Повлиял ли ваш опыт обучения режиссуре на вашу практику?
Т: Я из тех людей, кто обожает учиться и считает важным подкреплять свои практические поиски теорией. Для любой профессии нужно высшее образование — это дает базу. А вот в современном искусстве, я считаю, нужно иметь несколько образований, которые дают возможность овладевать и темами, с которыми работаешь и медиумами.
Современный художник в моей понимании — фигура сильно интеллектуальная. Она одновременно разбирается и в теории искусства, и в его истории или в части где усиленный интерес, владеет и воспитывает в себе критическое мышление, и остроту наблюдения, силу в своем медиуме (работе с материалом, с техникой). Это самая сложная профессия, пределов для обучения нет. Но не одному и тому же курсу, а процессу овладения области знаний, которые тебе нужны для честной хорошей работы. Как все совмещать? Конечно же никак. Но на своем примере скажу так:
Обучение современном искусству дало мне теорию и критическую оптику. Образование в режиссуре — (я училась школе документального кино, а затем уже на театрального режиссера) владение видео инструментами и языком конструирования пустого пространства, практика перформанса во всех его проявлениях. Работа с танцем ( я работала у ведущих режиссеров-хореографов) — визуальную чувствительность к движению и телесности. Все это в совокупности и дает мне возможность делать искусство таким, которым дышу и говорю.
Т: Я из тех людей, кто обожает учиться и считает важным подкреплять свои практические поиски теорией. Для любой профессии нужно высшее образование — это дает базу. А вот в современном искусстве, я считаю, нужно иметь несколько образований, которые дают возможность овладевать и темами, с которыми работаешь и медиумами.
Современный художник в моей понимании — фигура сильно интеллектуальная. Она одновременно разбирается и в теории искусства, и в его истории или в части где усиленный интерес, владеет и воспитывает в себе критическое мышление, и остроту наблюдения, силу в своем медиуме (работе с материалом, с техникой). Это самая сложная профессия, пределов для обучения нет. Но не одному и тому же курсу, а процессу овладения области знаний, которые тебе нужны для честной хорошей работы. Как все совмещать? Конечно же никак. Но на своем примере скажу так:
Обучение современном искусству дало мне теорию и критическую оптику. Образование в режиссуре — (я училась школе документального кино, а затем уже на театрального режиссера) владение видео инструментами и языком конструирования пустого пространства, практика перформанса во всех его проявлениях. Работа с танцем ( я работала у ведущих режиссеров-хореографов) — визуальную чувствительность к движению и телесности. Все это в совокупности и дает мне возможность делать искусство таким, которым дышу и говорю.
Кураторы хотят показать непосредственную эмоцию. Расскажите собственную историю в художественном проекте — диктует общая атмосфера. Определите свое место, позицию, идентичность, учат в арт-школах и подчеркивают критики. Нельзя сказать, что у всех этих тенденций нет внятного и логичного объяснения. Искусство шло, конечно, своей столбовой дорогой, двигалось туда, где теперь оказалось, вполне уверенно(1). Другой вопрос, что с наложением на художественную логику последних десятилетий, а то и веков, нынешних социальных, экономических и политических процессов этот маршрут воспринимается как неизбежность, а личное — как священная корова. Возникает иллюзия, что художник, который не выстраивает свою стратегию в согласии с экономикой внимания и раскрытием личного опыта, — не художник. Как раньше, он не мог стать таковым без знания английского или присутствия в интернете.
В «Сводах» Тина работала над проектом «Свободное действие». Полгода, проведенные в мастерских, были посвящены поиску решения, как трансформировать перформанс в физический объект. Постепенно Тина пришла к формату аналоговой печати и работе с пленкой.
«Как будто то, что я получаю с пленки, это то, как я вижу реальность. Такой же зернистой, вкусной и объемной. Это то, что очень рядом со мной — и по характеру, и по практике. Не знаю почему, но эту фотографию я называю „скульптурой“», — поделилась художница.
В своем проекте Тина использовала пинхол-камеру — простейший безлинзовый фотоаппарат, который можно собрать своими руками из картона и использованных катушек для пленки. Постепенно аппарат становился частью, неотъемлемым продолжением художницы.
«Мы месяц собирали эти фотоаппараты вместе с мастерами „Сводов“, сделали запасные, понимая, что они будут разрушаться в процессе, — вспоминает Тина. — Это было создание объекта, тождественного тебе, то есть такого же непонятного, легко разрушаемого, как человек».
«Как будто то, что я получаю с пленки, это то, как я вижу реальность. Такой же зернистой, вкусной и объемной. Это то, что очень рядом со мной — и по характеру, и по практике. Не знаю почему, но эту фотографию я называю „скульптурой“», — поделилась художница.
В своем проекте Тина использовала пинхол-камеру — простейший безлинзовый фотоаппарат, который можно собрать своими руками из картона и использованных катушек для пленки. Постепенно аппарат становился частью, неотъемлемым продолжением художницы.
«Мы месяц собирали эти фотоаппараты вместе с мастерами „Сводов“, сделали запасные, понимая, что они будут разрушаться в процессе, — вспоминает Тина. — Это было создание объекта, тождественного тебе, то есть такого же непонятного, легко разрушаемого, как человек».
— Расскажи, что здесь находится. Есть ли какие-то определенные этапы работы, когда ты переходишь из одной части мастерской в другую?
Да, у меня есть некоторое зонирование. Я занимаюсь в основном концептуальным искусством, поэтому очень много работы теоретического характера, когда необходимо написать текст, что-то прочитать, придумать, полежать. Наверное, 70-80% я работаю с головой и потом через что-то это преобразовываю. Материалы для меня – история вторичная. Сначала приходит идея, потом я понимаю, что это будет: графика, скульптура, медиа и т.п. У меня здесь есть место силы – матрас.
Этот матрас появился в 2021 году, я купила его для перформанса Been mistake – моя первая громкая работа, которая позволила мне хорошо о себе заявить. Потом матрас хранился то у меня в машине, то на работе, и когда я сюда въехала, взяла его с собой. Он маленький, неудобный, дешевый, но я на нем делаю все проекты, мне на нем очень хорошо. Когда сюда приходят друзья и резиденты, они все отмечают, что действительно стоит на него сесть и время останавливается.
Да, у меня есть некоторое зонирование. Я занимаюсь в основном концептуальным искусством, поэтому очень много работы теоретического характера, когда необходимо написать текст, что-то прочитать, придумать, полежать. Наверное, 70-80% я работаю с головой и потом через что-то это преобразовываю. Материалы для меня – история вторичная. Сначала приходит идея, потом я понимаю, что это будет: графика, скульптура, медиа и т.п. У меня здесь есть место силы – матрас.
Этот матрас появился в 2021 году, я купила его для перформанса Been mistake – моя первая громкая работа, которая позволила мне хорошо о себе заявить. Потом матрас хранился то у меня в машине, то на работе, и когда я сюда въехала, взяла его с собой. Он маленький, неудобный, дешевый, но я на нем делаю все проекты, мне на нем очень хорошо. Когда сюда приходят друзья и резиденты, они все отмечают, что действительно стоит на него сесть и время останавливается.
В своей художественной практике Тина обращается к практике медитации наблюдения — с тем чтобы использовать ее как инструмент для работы с материалом повседневной действительности, которая всегда предстает перед нами покрытой пеленой видимости. Однако в конце пути ищущего встречает не пустыня реального, а понимание ложности исходного противопоставления видимости и реальности.
08 / 03/ 2024
1. Какие качества личности помогают художнику заниматься искусством, а какие мешают?
Решимость и отсутствие каких-либо ожиданий относительно известности и/или роста собственного капитала как символического, так и материального. А мешает, наверное, конформизм и желание быть выставленным в красивом пространстве с высокими потолками и профессиональным светом.
.
6. Как думаете, какое будущее у современного искусства?
Либо глобальная капитализация и монополизация рынка двумя-тремя людьми, либо деконструкция институциональной системы и доминация малых сообществ, направлений над крупными художественными альманахами в виде международных биеннале.
Решимость и отсутствие каких-либо ожиданий относительно известности и/или роста собственного капитала как символического, так и материального. А мешает, наверное, конформизм и желание быть выставленным в красивом пространстве с высокими потолками и профессиональным светом.
.
6. Как думаете, какое будущее у современного искусства?
Либо глобальная капитализация и монополизация рынка двумя-тремя людьми, либо деконструкция институциональной системы и доминация малых сообществ, направлений над крупными художественными альманахами в виде международных биеннале.
Автор проекта «Окей, я подумаю над этим» — аудиоинсталляция, обыгрывающая избитую фразу в ответном письме, которая означает, что человек принял отрицательное решение.
Современное искусство по определению не может существовать вне актуальной повестки. Сегодня новые работы художников либо нельзя экспонировать, либо они не имеют никакого отношения к реальности. Поэтому вопрос о трендах в современном искусстве я бы разделила на две сферы: видимую и невидимую.
Если говорить о видимой, то главный тренд — изобилие очень плохого искусства. Ощущение бессмыслицы, будто художники и кураторы разучились говорить. Слова больше похожи на набор символов без содержания, эффектные ранее приемы не работают. В поисках нового языка в искусстве находятся буквально все. Процесс запущен.
Декоративность и практики прикладного искусства, «салонность» — как эффект «губной помады» в экономике (в период экономических кризисов косметические бренды отмечают повышенный спрос на помаду, которую потребители покупают более охотно, чем товары из люксового сегмента). Осознанный проект в выставочном календаре институций, который забит под завязку, — редкость.
В поле невидимости искусство стремится к закрытости и независимости. Квартирные выставки, мастерские, леса, интеграции в городском пространстве, что угодно — мы обращаемся к опыту 90-х. В этом искусстве есть, что сказать, на это пусть больно, но интересно смотреть.
Нонспектакулярность — искусство, которое отрицает зрелищность, как один из методов работы в том числе и со зрителем, обращаясь к чувственному опыту и смещает фокус внимания. Зритель тоже переживает трансформацию, он становится более внимательным, готов больше усилий и времени тратить на искусство. Формат быстрого потребления выставок ушел.
Современное искусство по определению не может существовать вне актуальной повестки. Сегодня новые работы художников либо нельзя экспонировать, либо они не имеют никакого отношения к реальности. Поэтому вопрос о трендах в современном искусстве я бы разделила на две сферы: видимую и невидимую.
Если говорить о видимой, то главный тренд — изобилие очень плохого искусства. Ощущение бессмыслицы, будто художники и кураторы разучились говорить. Слова больше похожи на набор символов без содержания, эффектные ранее приемы не работают. В поисках нового языка в искусстве находятся буквально все. Процесс запущен.
Декоративность и практики прикладного искусства, «салонность» — как эффект «губной помады» в экономике (в период экономических кризисов косметические бренды отмечают повышенный спрос на помаду, которую потребители покупают более охотно, чем товары из люксового сегмента). Осознанный проект в выставочном календаре институций, который забит под завязку, — редкость.
В поле невидимости искусство стремится к закрытости и независимости. Квартирные выставки, мастерские, леса, интеграции в городском пространстве, что угодно — мы обращаемся к опыту 90-х. В этом искусстве есть, что сказать, на это пусть больно, но интересно смотреть.
Нонспектакулярность — искусство, которое отрицает зрелищность, как один из методов работы в том числе и со зрителем, обращаясь к чувственному опыту и смещает фокус внимания. Зритель тоже переживает трансформацию, он становится более внимательным, готов больше усилий и времени тратить на искусство. Формат быстрого потребления выставок ушел.
_____ - страница не загружена- ____
ART Узел: Диалог с зеркалом. Эссе художницы Тины Шибаловой в формате интервью с собой.
__ / __/ 2022
_____ - страница удалена - ____
_____ - страница удалена - ____
Контакты: shibalovach@gmail.com
